Переговоры Казахстана в США важны не громкими цифрами, а тем, как они показывают качество инвестиционной среды. Для крупных корпораций и финансовых институтов решающим становится не заявление о намерениях, а способность страны доводить проекты до исполнения: выдавать разрешения без затяжек, обеспечивать инфраструктуру, сохранять стабильность налоговых и таможенных правил, защищать контракты. Поэтому реальные итоги подобных контактов измеряются не пресс-релизами, а тем, сколько инициатив перейдет в стадию комплексной проверки, затем в проектное финансирование и конкретные поставки или стройки, передает inbusiness.kz.
В этом смысле логика переговоров выглядит как курс на диверсификацию и снижение рисков: переработка в АПК, высоко регулируемое здравоохранение, авиационная связность и сервисные компетенции, а также проекты по цепочкам поставок и транзитным коридорам. Inbusiness.kz поговорил с Джузеппе Гальяно, президентом Центра стратегических исследований CESTUDEC (Италия), о том, что именно стоит считать главным результатом, и какие индикаторы покажут устойчивость этой линии.
– Как вы оцениваете итоги визита президента Республики Казахстан Касым-Жомарта Токаева в США с точки зрения переговоров с крупными корпорациями и финансовыми институтами, нацеленных на долгосрочные инвестиции в Казахстан?
– По сути это попытка "сжать" страновой риск в глазах длинного капитала. Если государство хочет стабильные деньги, ему недостаточно повторять формулу про открытость. Оно должно доказать способность управлять тем, что инвесторы воспринимают как наиболее опасное: регуляторной неопределенностью, административной произвольностью и политической волатильностью.
Сильной стороной переговоров стал выбор контрагентов. Крупные корпорации и финансовые институты заходят не ради квартальной прибыли, а под циклы 7-15 лет, и оценивают не заявления, а качество правил и управление исполнением. В этом смысле подход, который демонстрирует Касым Жомарт Токаев, выглядит как ориентация на практический результат: меньше внимания к эффектным итоговым цифрам, больше к тому, чтобы проект был понятен, проверяем и доводим до финансирования. Для инвесторов это часто более убедительный сигнал, чем любая "крупная сумма на бумаге".
– Во время визита был объявлен инвестиционный проект Mars примерно на 180 млн долларов и планы запуска производства в Алатау, ориентированного на глубокую переработку сельхозсырья. Насколько такие проекты отражают стратегию Казахстана по развитию перерабатывающих отраслей и продукции с высокой добавленной стоимостью?
– Отражают напрямую, потому что глубокая переработка меняет экономику структурно. Добавленная стоимость переносится с сырья в продукт, появляются стандарты, компетенции, более квалифицированные рабочие места, растет устойчивая маржинальность. Важно и то, что такие производства требуют зрелой цепочки поставок: повторяемого качества, контрактов с поставщиками, санитарных процедур, логистики, хранения и упаковки. Если внутренний контур выдержит, завод станет якорем и подтянет поставщиков, сервисы и инфраструктуру вокруг себя. Это хорошо укладывается в экономическую политику Казахстана, где диверсификация измеряется появлением отраслей, способных создавать добавленную стоимость внутри страны. При сравнительно небольшой сумме сигнал как раз в составе капитала, это шаг к снижению сырьевой зависимости и к большей устойчивости экономики.
– Отдельный блок переговоров касался здравоохранения и обсуждения создания международной клиники с участием Ashmore Healthcare International, Samruk Kazyna Invest и Mount Sinai в роли оператора. Можно ли трактовать это как признак роста доверия инвесторов к социальным и высокотехнологичным секторам Казахстана?
– Да, и главный смысл здесь институциональный. Здравоохранение не терпит неопределенности: международный оператор входит только, когда уверен в лицензировании, правилах работы с данными, прозрачности процедур, платежной устойчивости и механизмах разрешения споров. Клиника не может "поставить паузу", поэтому требования к стране здесь жестче, чем во многих промышленных проектах. В этом контексте сам факт переговоров читается как сигнал управляемости странового риска. Он вписывается в линию, которую продвигает президент: предсказуемые правила и институциональная надежность как условие прихода капитала в сложные регулируемые сектора. Если проект будет включать обучение кадров, университетские связки и клинические исследования, он может стать источником компетенций и регионального спроса, а не просто статусной витриной.
– В авиационной повестке обсуждалось расширение сотрудничества с Boeing, включая поставку Boeing 787 Dreamliner для Air Astana во второй половине 2026 года, а также планы SCAT создать центр техобслуживания и ремонта в Шымкенте в партнерстве с американской компанией. Как это может повлиять на связность Казахстана и его интеграцию в глобальные рынки?
– Это вопрос доступа к рынкам. Более эффективный дальнемагистральный флот снижает зависимость от транзитных хабов третьих стран и уменьшает логистическое трение. Для инвесторов это практично: доступность страны означает больше деловых визитов, больше контроля, быстрее принимаемые решения и ниже операционная неопределенность. Центр технического обслуживания и ремонта воздушных судов в Шымкенте важен как индустриальная история, где ключевыми являются сертификации, стандарты безопасности, цепочки поставок запчастей и подготовка инженеров. Если проект будет устойчивым и сможет поддерживать стандарты, Казахстан получит экспортируемую услугу и укрепит интеграцию через сервисы и навыки. Здесь критично не открыть объект, а удерживать сертификацию, что напрямую зависит от качества регулирования и администрирования.
– В ходе переговоров с U.S. International Development Finance Corporation подчеркивалось, что Вашингтон рассматривает Казахстан как ключевого партнера в Евразии, а обсуждения включали проекты в добывающем секторе и развитие транспортно-транзитной инфраструктуры. В какой степени это можно считать подтверждением укрепления стратегического экономического партнерства и предсказуемости политики Казахстана?
– DFC важно воспринимать как институт, который поддерживает не только экономическую доходность, но и приоритеты цепочек поставок и коридоров. Если Казахстан обозначается как ключевой партнер в Евразии, это признание его роли в логистике и сырьевых цепочках в более широком контексте экономической безопасности. Но для институционального финансирования добыча и инфраструктура оцениваются жестко: лицензирование, налоги, стабильность контрактов, правила вывода прибыли, ESG и комплаенс. Поэтому подтверждение партнерства измеряется тем, сколько инициатив перейдет из политического диалога в проектное финансирование, гарантии, страхование и закрытие сделок. Если переходы происходят, это означает, что политика Казахстана воспринимается как последовательная и предсказуемая, то есть пригодная для длинных денег.
– Согласно World Investment Report 2025 (UNCTAD), Казахстан значительно опережает другие страны Центральной Азии по накопленному объему прямых иностранных инвестиций примерно 151 млрд долларов по состоянию на 2024 год. Можно ли рассматривать итоги визита как дополнительное подтверждение эффективности инвестиционной политики Казахстана и продолжающихся реформ?
– Накопленный объем ПИИ показывает масштаб доверия, но важнее качество и устойчивость притоков. Риск в концентрации: если инвестиции сосредоточены в узком секторе, внешний цикл быстро повышает стоимость капитала. Поэтому значимы направления, обсуждавшиеся в США: переработка, высоко регулируемое здравоохранение, авиационная связность, сервисные компетенции, проекты по цепочкам поставок и транзитным коридорам. Они снижают зависимость от одной отрасли и повышают устойчивость инвестиционного профиля. Если сохраняется последовательность реформ и предсказуемость правил, о которых регулярно говорит Касым Жомарт Токаев, накопленные показатели начинают работать на диверсификацию. Тогда инвестиционная политика Казахстана выглядит не как погоня за разовым рекордом, а как настройка среды, где результат можно повторять и масштабировать.
Читайте по теме:
Надежность как новая сила: Токаев обозначил стратегию партнерства с США
