Казахстан твердо намерен взыскать с недропользователей нефтяного месторождения Кашаган 2,3 трлн тенге. На кону не только огромная сумма штрафа и стабильность работы крупнейшего нефтяного проекта страны, но и репутационные риски как для Казахстана, так и для иностранных инвесторов. Чем грозит арест активов North Caspian Operating Company (NCOC) – в материале inbusiness.kz.
В сегодняшнем контексте экологический спор между Казахстаном и недропользователями Кашагана выходит на новый этап – как считают некоторые эксперты, Казахстан вполне осознанно повышает ставки.
21 июля 2016 года было начато исполнительное производство в отношении филиала NCOC. Также сообщалось, что на имущество и транспортные средства консорциума наложен арест. В состав консорциума входят семь энергетических компаний: "КМГ Кашаган" (16,88%), Eni S.p.A. (16,81%), Shell Kazakhstan Development B.V. (16,81%), ExxonMobil Kazakhstan Inc. (16,81%), Total Energies EP Kazakhstan (16,81%), CNPC Kazakhstan B.V. (8,33%) и INPEX North Caspian Sea Ltd. (7,56%), и каждая из них самостоятельно несет ответственность за транспортировку и сбыт своей доли продукции.
"В базе исполнительных производств я вижу исполнительное производство в отношении NCOC от 21 июля. Однако база не показывает, наложены ли аресты на транспорт, имущество, банковские счета или другие активы. Поэтому пока нельзя точно сказать, применялся арест или нет", – сказал адвокат по налоговым преступлениям Александр Каплан, оценивая возможные последствия ареста активов NCOC.
Если исходить из того, что арест все же наложен, то, как считает Александр Каплан, его последствия зависят от структуры компании. Не исключено, что эффект окажется минимальным, притом что речь идет о колоссальной сумме штрафа – 2,3 трлн тенге.
"Задолженность уже отражена в базе исполнительных производств, и на ее основании судебный исполнитель вправе накладывать аресты. Арест может быть наложен только в пределах стоимости имущества компании. Если сумма задолженности составляет 2,3 трлн тенге, то обеспечительные меры применяются именно в пределах этой суммы. И здесь важно понимать, располагает ли компания активами на такую сумму. Я предполагаю, что активов у NCOC значительно больше. Если активов достаточно, то компания может в рамках исполнительного производства предложить для ареста имущество, не связанное с денежными средствами, например недвижимость, стоимость которой соответствует сумме задолженности. В этом случае судебный исполнитель должен наложить арест именно на такое имущество, не затрагивая денежные средства и кассу компании. Это позволит не блокировать текущую деятельность, включая выплату заработной платы, расчеты с контрагентами и другие обязательные платежи", – объяснил адвокат механизм работы судебных исполнителей и пределы их полномочий при наложении ареста.
Второй вариант – если у компании вдруг не окажется имущества на 2,3 трлн тенге, судебный исполнитель вынужден будет наложить арест на банковские счета и на наличные деньги компании, что уже негативно отразится на операционной деятельности компании, исполнении договорных обязательств, выплате заработной платы и других финансовых обязательствах.
"Я предполагаю, что у NCOC есть и имущество, и активы, стоимость которых может достигать 2,3 трлн тенге. В таком случае компания, вероятнее всего, предоставит это имущество вместо денежных средств, а судебный исполнитель наложит арест именно на него. Если же таких активов окажется недостаточно, это действительно может существенно отразиться на деятельности компании. При этом ситуация остается достаточно спорной. NCOC заявляет, что спор рассматривается в арбитраже, тогда как министерство юстиции утверждает, что речь идет о параллельном судебном процессе. Поэтому здесь важно разобраться в деталях. Я изучал информацию, находящуюся в открытом доступе, однако не нашел сведений о том, какие именно споры сейчас рассматриваются в арбитраже и какое конкретно судебное решение стало основанием для исполнительного производства", – отметил Александр Каплан.
Напомним, NCOC обвинили в избыточном хранении серы. В конце 2022 года департамент экологии Атырауской области выявил у международного консорциума сразу восемь экологических нарушений. Среди них – превышение нормативов хранения серы. В отношении компании возбудили административные производства по шести статьям КоАП РК и назначили штрафы на общую сумму 2,3 трлн тенге (по сегодняшнему курсу около 4,8 млрд долларов).
NCOC с самого начала не признавал нарушения и оспаривал претензии экологов в суде. В июне 2023 года суд Астаны даже встал на сторону консорциума, признав часть требований незаконными. Как сообщал Bloomberg, нефтяные гиганты, включая Eni, Shell, Exxon Mobil и TotalEnergies, тогда рассчитывали урегулировать конфликт за счет дополнительных вложений в социальные проекты на сумму порядка 110 млн долларов. Однако конфликт вокруг Кашагана получил совсем другое развитие.
Весной 2026 года апелляционная инстанция суда Астаны отклонила жалобу консорциума, а в июне Атырауский областной суд подтвердил взыскание экологического штрафа в полном объеме. Решение вступило в законную силу и стало финальным в рамках казахстанской судебной системы.
Оплатить экоштраф консорциум должен был до 20 июля 2026 года, но не сделал этого. Напротив, NCOC заявил, что арбитражный трибунал, действующий по правилам Комиссии ООН по праву международной торговли (UNCITRAL), вынес обеспечительный приказ, запрещающий Казахстану применять меры принудительного взыскания до завершения разбирательства.
Казахстан со своей стороны предупредил, что государство перейдет к принудительному взысканию, если штраф не будет уплачен. По словам вице-министра юстиции Данияра Ваисова, будет инициировано исполнительное производство в соответствии с законодательством. Reuters сообщал, что минюст направил управляющему директору NCOC официальное предупреждение о возможном привлечении к административной и уголовной ответственности за нарушение требований законодательства. Как сообщали СМИ, "КазМунайГаз", который также является совладельцем NCOC, согласен перечислить свою долю штрафа.
Читайте по теме:
Экологические нарушения обошлись NCOC в триллионы тенге
