История с плагиатом в Казахстане давно перестала быть про копипаст из чужих трудов. Технологии шагнули вперед, и вместе с ними эволюционировали способы "научного творчества". Теперь вместо переписывания текстов – аккуратная работа с ИИ и столь же аккуратные попытки обойти цифровые системы проверки. Так что современный докторант – это уже не затворник в библиотеке, а скорее умелый оператор нейросетей, пишет inbusiness.kz.
Игра в кошки-мышки: твой соавтор "под санкциями"?
Недавние волнения в соцсетях о том, что в Казахстане диссертации проверяют не только на плагиат, но и на едва уловимые "следы ИИ", наделали шуму в академической среде. Причем под подозрение якобы попадает любой докторант – даже тот, кто всего лишь попросил ChatGPT слегка пригладить стиль. Звучит драматично, однако, как это часто бывает в соцсетях, тревога оказалась громче реальности.
Полного запрета на использование ИИ при написании диссертаций вводить не стали. Команда Саясата Нурбека ограничилась более сдержанным, прагматичным решением: в приказе № 421 и. о. министра науки и высшего образования от 20 августа 2025 года, который уже успели окрестить "ужесточением правил", речь в первую очередь идет о запрете на использование ИИ без ссылок. Правило простое: хочешь использовать ИИ? Ссылайся. Не сослался – значит, совершил подлог.
"При наличии фактов плагиата и (или) использования технологий искусственного интеллекта без ссылок на них ...комиссия диссертационного совета осуществляет проверку диссертации на плагиат", – говорится в документе.
Миннауки решило очертить границы допустимого: ИИ оставили в арсенале исследователя, но отвели ему вспомогательную роль. Пользоваться им можно, например, для статистической обработки данных. При этом попытки поручить машине собственно написание текста, "подчистку" плагиата или применение ИИ в исследованиях, затрагивающих детей до 13 лет либо содержащих секретную информацию, запрещены, пишет A-articles.kz.
Последствия вполне осязаемые. Обнаружили нарушение до защиты – отлучение от нее на год. Нашли уже после защиты – история становится жестче: аннулирование ученой степени и риск оказаться в списке "ненадежных" соискателей, из которого сложно выбраться.
Цифровой макияж: детекторы бессильны перед DeepL?
Проблема в том, что "цифровой щит" министерства и вузов наталкивается на еще более изощренный "цифровой меч". Эксперты по обходу проверок и специализированные сервисы давно научились "размывать" так называемый отпечаток ИИ, комбинируя разные приемы. Технология проста: текст прогоняется через перефразировщики вроде Quillbot, затем используются сервисы для глубокого рерайтинга.
Также, как подсказали специалисты, текст диссертации можно "гуманизировать" с помощью сервиса DeepL Write. Исчезают однообразные конструкции, добавляются живые обороты, и вуаля – даже академик или алгоритм-детектор видит перед собой работу "человека". Так, борьба "детектор против автора" превращается не столько в контроль, сколько в соревнование технологий: с предсказуемо переменным успехом, как в старой игре в кошки-мышки.
Так что нейросети и далее останутся инструментом при написании диссертаций. Тем более что сами регуляторы не закрывают им дверь, а лишь пытаются поставить на входе условный турникет в виде "предварительного одобрения". ИИ можно применять только после получения письменного согласия:
- научного руководителя (или консультанта);
- этической комиссии ОВПО (вуза).
Без этих двух согласований любое использование ИИ считается нарушением. Также официально допускается использование ИИ "вспомогательно", например: для анализа больших массивов данных (Big Data), для построения статистических моделей, для поиска закономерностей, для обработки анкет или соцопросов, при работе с открытыми базами вроде Scopus, PubMed и другие. Формулировки настолько гибкие, что при желании под них можно подвести почти любой этап исследования – от первичной идеи до финального текста.
Отсюда и главный скепсис: государство вряд ли сможет окончательно вытеснить "автоматические" диссертации и при этом сохранить научную ценность работ. Слишком уж универсальным оказался инструмент и слишком размыты границы его допустимого применения. К тому же, коррупционная составляющая по-прежнему остается частью системы и в нужный момент позволяет отдельным членам комиссии диссертационных советов смотреть на подобные нюансы сквозь пальцы, "без излишнего внимания".
Один работающий мотор ценнее тонны бумаги
Выход из этого замкнутого круга предложил Китай: в инженерных дисциплинах магистерские и докторские степени теперь можно получать не за классическую диссертацию, а за вполне реальные результаты – прототип, патент или готовую промышленную технологию при условии, что это действительно работает и прошло экспертизу, пишет Nature.
Контекст у этой инициативы показательный. Китай сегодня подает почти половину всех патентных заявок в мире и публикует больше научных статей, чем любая другая страна. Цифры впечатляют, но за ними годами накапливалась масштабная системная проблема. Значительная часть научной продуктивности существовала на бумаге: фабрики диссертаций, купленные рецензии, щедрые бонусы за публикации в престижных журналах. В какой-то момент сама публикация перестала быть инструментом научного прогресса и превратилась в самоцель.
Как обясняет OnlinePatent, корни этой проблемы уходят в конец 1990-х, когда публикации в научных журналах стали главным критерием оценки исследователей в КНР. Количество статей в журналах, индексируемых в Science Citation Index (SCI) и Social Sciences Citation Index (SSCI), начало определять все: от финансирования и карьерного роста до присуждения степеней и даже самого допуска к защите докторской диссертации.
Для стимулирования этого процесса университеты платили исследователям бонусы за каждую публикацию. Средний размер вознаграждения за статью по естественным наукам в западном журнале составлял 43 783 доллара, а максимальные выплаты достигали 165 000 долларов за одну статью – притом что 85% китайских профессоров зарабатывали менее 23 000 долларов в год. Когда за одну статью платят больше, чем годовая зарплата профессора, система довольно быстро начинает производить не знания, а показатели, что приводит к масштабному сбою и "инфляции" таких публикаций.
"Бумажные генералы" и фабрики смыслов
Неудивительно, что возник феномен "бумажных генералов" (纸上将军) – ученых с безупречными показателями на бумаге и весьма условным вкладом в науку. За ними стоит целая индустрия. Ее масштаб хорошо иллюстрируют оценки Уханьского университета: еще в 2009 году рынок поддельных научных работ, сфабрикованных исследований и фейковых журналов в Китае достигал 150 млн долларов. А всего за 2 предыдущих года он успел вырасти аж в 5 раз! Услуги "фабрик" варьировались от написания статей на заказ до фальсификации данных и покупки готовых рукописей из каталога – с гарантией публикации. Цены зависели от уровня "престижа": до 26 300 долларов за работу.
С появлением генеративного ИИ эта индустрия получила новый импульс и, по сути, перешла на другой уровень масштабируемости. Расследование китайского гостелевидения CCTV в 2025 году показало, что сотрудники так называемых фабрик статей с помощью AI-чатботов способны производить более 30 академических текстов в неделю каждый. В том же расследовании упоминалось агентство из Ухани, которое ежегодно обрабатывало свыше 40 тысяч заказов.
Элитные инженеры: "докторская" защита "в железе"
Китай решил радикально пересмотреть подход. Осознание глубины проблем привело к целому комплексу реформ, самой заметной из которых стала кампания под ярким названием "Разрушить пять единственных". Ее смысл прост: прекратить слепую зависимость от 5 критериев – количества статей, грантов, ученых званий, дипломов и наград. Минобразования КНР совместно с министерством науки и технологий запретило университетам устанавливать количественные цели по публикациям и, тем более, платить за них денежные бонусы. Число SCI-публикаций перестало быть главным маркером при присуждении степеней, найме и продвижении научного персонала.
Прорывом стал закон о степенях, введеный в действие с 1 января 2025 года. Он впервые закрепил на уровне законодательства возможность получать магистерскую или докторскую степень не через привычную защиту диссертации, а через защиту практических результатов. Еще до вступления в силу нового закона минобр КНР запустило пилотную программу подготовки "элитных инженеров".
Особенность программы заключалась в принципиально практическом подходе. Каждый студент работает под двойным наставничеством: с одной стороны – академический профессор, с другой – практикующий инженер с производства. Основная часть обучения проходит непосредственно на предприятиях, где студенты сталкиваются с настоящими техническими проблемами, а не лишь с учебными моделями. Защищают не текст, а решение.
Вместо привычной диссертации кандидат теперь может представить на защиту один из четырех вариантов:
- действующий прототип изделия или системы;
- новый производственный процесс или технологию;
- промышленное решение, уже внедренное в производство;
- патент с демонстрацией его работоспособности.
Такой подход, по сути, переводит научные достижения из области формальных показателей в мир конкретных результатов и реальных решений. Защита проходит перед комиссией, в которой присутствуют как ученые, так и практикующие инженеры из отрасли, что создает баланс между теоретической оценкой и практическим опытом.
Первый выпуск программы составил 2100 магистров, из которых 71% сразу нашли работу на предприятиях, участвующих в программе. Власти анонсировали масштабирование модели на все 67 категорий профессиональных инженерных степеней и рассчитывают, что к 2030 году более половины вузов, предлагающих магистерские и докторские программы, будут использовать эту схему.
Примеры говорят сами за себя. Чжэн Хэхуэй в январе 2026 года защитил степень за разработку модульных стальных блоков для опор мостов, которые собираются как конструктор Lego. Ранее эти блоки уже применили при строительстве огромного вантового железнодорожно-автомобильного моста через реку Янцзы. Вэй Ляньфэн получил степень за разработку технологии вакуумной лазерной сварки, применяемой в производстве атомных реакторов.
Ловушка инноватора: не станут ли патенты "Мусором 2.0."?
Казахстан мог бы последовать примеру соседа и начать присуждать научные степени за реальные достижения, превращая инновации в прямой путь к научному признанию. Тогда и школьники могли бы претендовать на ученую степень – если их изобретения действительно стоят внимания. Как сообщили в Qazpatent, по итогам прошлого года комиссия республиканского конкурса достижений в области изобретательства "Шапағат-2025", присвоила звание "Юное дарование" ученице 7-го класса Арине Кудяковой. Арина из поселка Жезкент Абайской области создала проект "IT-Жолаушы" – интеллектуальную систему контроля за состоянием водителя.
Докторскую степень в разных областях мог бы получить настоящий практик и инноватор – "Заслуженный изобретатель РК" Аркадий Ким из Алматы, который недавно ушел на заслуженный отдых. За карьеру он стал (со)автором более 80 патентов и свыше 120 технических решений.
По данным Qazpatent в настоящее время в РК зарегистрировано всего 2869 изобретений, 4208 полезных моделей, 1307 промышленных образцов, 446 селекционных достижений. И это не просто внутренние успехи: по данным Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС, World Intellectual Property Organization), Казахстан входит в число мировых лидеров по росту числа изобретений и патентов. Если в 2023 году на ВОИС было подано 1188 заявок на регистрацию полезных моделей, то уже в 2024 году их количество увеличилось до 1576. Страна явно движется в сторону того, чтобы реальный инновационный труд стал цениться наравне с диссертациями.
"Казахстан – среди лидеров по числу заявок на регистрацию полезных моделей, поданных заявителями, постоянно проживающими в отдельных странах с низким и средним уровнем дохода. Резиденты Бразилии подали 3047 заявок – больше, чем заявители из Казахстана (1576). Исключительный рост числа заявок по сравнению с предыдущим годом характеризует следующие три страны происхождения: Кения (51%), Казахстан (32,7%) и Бразилия (27,1%)", – сообщает организация.
Разумеется, практика Китая далеко не универсальное решение и не панацея. Эксперты предупреждают: факт регистрации патента вовсе не гарантирует его качества или реальной ценности. По сути, патент становится формальным показателем, аналогичным диссертации, только чуть более сложным по техническим и бюрократическим требованиям. Если решение о присуждении ученой степени будет напрямую связано с наличием патента, государству придется серьезно усилить контроль за качеством этих патентов.
"Превращение патента в обязательное условие для ученой степени способно породить спрос на "мусорные патенты". Рынок довольно быстро предложит и "патенты под ключ", если возникнет спрос. В него можно вписать что угодно – главное, пройти формальную процедуру и оплатить сборы", – замечает изобретатель Ерболат Асылбек.
Степень имеет смысл присуждать там, где есть доказанный эффект: внедрение, коммерциализация, практическая ценность. Все остальное – будь то 200 страниц диссертации или аккуратно оформленный патент – легко воспроизводится в промышленных масштабах. Поэтому китайская модель интересна не заменой одного формального критерия другим, а попыткой сместить акцент в сторону проверяемого результата. Работает ли технология? Внедрена ли она? Дает ли эффект? Разработку все равно нужно защищать перед компетентной комиссией.
Проблема не в том, что диссертации пишут с помощью ИИ, но в том, что слишком часто они пишутся вместо реальной работы. Когда содержание подменяется формой, инструменты – будь то плагиат или нейросети – просто подстраиваются под правила игры. Менять, похоже, придется не инструменты, а саму игру.
Читайте по теме:
В Казахстане определили функции комиссии патентных поверенных
