Мировые котировки нефти на фоне конфликта на Ближнем Востоке перешагнули отметку в 100 долларов за баррель. Казалось бы, для Казахстана это повод для оптимизма, но известный эксперт нефтегазового рынка Олжас Байдильдинов уверен, что реальность гораздо прозаичнее, передает inbusiness.kz.
В беседе с корреспондентом inbusiness.kz эксперт объяснил, почему дополнительные доходы бюджета будут мизерными, а внутренний рынок топлива продолжает погружаться в кризис.
По его мнению, восприятие роста цен на нефть в обществе сильно преувеличено. Основная причина — специфика контрактов крупнейших недропользователей.
"Наша нефть не торгуется по тем спотовым ценам, которые мы видим на биржах. Крупные компании — Тенгиз, Карачаганак, Кашаган — это 70% нефтедобычи. Они продают сырье либо по долгосрочным контрактам, либо поставляют на свои НПЗ в Европе", — отметил эксперт.
Для бюджета выгода также ограничена. Из каждого доллара прироста цены казна получает лишь около 30% в виде налогов.
"Когда цена растет с 70 до 100 долларов, бюджет Казахстана получает примерно 9 долларов дополнительно с барреля. Это небольшая сумма. Чтобы эффект был сопоставим с "золотыми годами" 2011-2014, такие цены должны держаться минимум полгода-год", — пояснил Байдильдинов.
Более того, с его слов, текущий мартовский скачок цен — это лишь слабая компенсация за убытки от атак на КТК, из-за которых страна недополучила около 2-2,5 млрд долларов.
Внутренний рынок: добыча в убыток и риск перетока
Парадокс ситуации заключается в том, что высокие мировые цены только усугубляют проблемы внутри страны. Пока мир торгует по 100 долларов, нефть на внутренний рынок Казахстана поставляется по 20-25 долларов за баррель.
Основные риски по версии Байдильдинова выглядят следующим образом. При средней себестоимости добычи в 40 долларов обязательства поставлять 50-70% нефти на внутренний рынок по 20 долларов делают работу компаний убыточной. В результате за 15 лет добыча на старых месторождениях упала с 38 до 30 млн тонн в год — бурить новые скважины просто нет смысла.
Физически нефти хватает, но из-за дешевизны казахстанского ГСМ относительно соседей, как Узбекистан, Кыргызстан, топливо продолжает утекать через "серые" схемы. Высокие мировые цены только увеличивают этот разрыв и стимулируют контрабанду.
Дефицит мощностей НПЗ усугубляется. По словам эксперта, расширение Шымкентского НПЗ или строительство четвертого завода невозможно, так как для них физически нет свободной нефти, которую кто-то согласился бы поставлять в убыток.
Кто платит за дешевый бензин?
Особое внимание Олжас Байдильдинов уделяет аномальному ценообразованию на заправках. Сегодня разрыв в цене между регулируемым АИ-92 и рыночным АИ-95 в Казахстане составляет почти 30%.
"В России этот разрыв — 7%, в Эмиратах — 3%. У нас же государство фактически заставляет владельцев новых автомобилей, которым нужен 95-й бензин, субсидировать тех, кто ездит на старых машинах. Мы хотим обновления автопарка и экологии, но создаем аномальные условия, которых нет нигде в мире", — подчеркнул он.
Чего ждать потребителям после завершения моратория на цены? По мнению эксперта, возможны два сценария: либо продление заморозки из-за летних выборов, либо формальное повышение очень мелкими шагами по 3 тенге в месяц.
Но реальность такова, что рыночная цена АИ-92 сегодня должна составлять около 300 тенге за литр. Сдерживание цен лишь сильнее сжимает "пружину", которая рано или поздно выстрелит резким скачком, необходимым для выравнивания экономики рынка, резюмировал Олжас Байдильдинов.
Читайте по теме:
Экспортная пошлина на нефть в Казахстане в апреле взлетела до 90 долларов за тонну
