По дворам многоэтажек курсируют легковушки с установленными на крышах громкоговорителями. Из них монотонно, будто заезженная пластинка, льется двуязычный рефрен:
"Покупаем неработающие, сломанные мобильные телефоны. Жұмыс істемейтін, сынған телефондарды сатып аламыз..." Этот гулкий призыв разносится между домами, заставляя прохожих оборачиваться, а жителей – выглядывать из окон, пишет inbusiness.kz.
Зачем кому-то понадобился электронный хлам? Чтобы разобраться в ситуации, было решено поговорить со скупщиками напрямую. У одного из дворов остановилась темная Toyota. В салоне повидавшего жизнь автомобиля сидели трое колоритных бородатых парней. Самый разговорчивый из них представился Абзалом.
Как раз дома у меня лежал старый смартфон известного бренда, купленный еще в 2018 году. Аппарат давно не подавал признаков жизни и пылился в ящике.
"Во сколько оцените такой раритет?" – спрашиваю я, протягивая мобильник.
Абзал берет устройство в руки, внимательно осматривает корпус, но его явно интересует не внешний вид. Главное – "начинка". Он тут же утыкается в свой телефон в поисках технических баз.
"Сейчас глянем архитектуру платы... Какой тут конфиг по памяти..." – деловито бормочет скупщик.
Характеристики моего гаджета – когда-то топовые, а ныне скромные 6 ГБ оперативной и 64 ГБ встроенной памяти формата UFS 2.1. Сверив данные, парень выносит быстрый вердикт: "Могу дать тысячу тенге".
"За тысячу? Да проще выбросить. Один только AMOLED-дисплей на донорство уйдет в несколько раз дороже", – возражаю я.
Абзал лишь ухмыляется, мгновенно переходя на профессиональный сленг:
"Нам ваш дисплей даром не нужен, на старые модели экраны не переклеиваем. Можете принести аппарат хоть с разбитым стеклом, хоть после гидроудара – цена не изменится. Нам важны память и матплата. Ладно, давайте полторы? Нет? Две тысячи тенге – и по рукам. Это потолок для такой мобилки. Вот если бы тут стояла жирная банка на 256 ГБ, да еще стандарта UFS 3.0 или 3.1 – там бы мы по максималке зашли".
"И какая у вас максималка? Сколько дали бы, будь памяти больше?" – уточняю я.
"Тогда другой разговор. За отдельные модели с топовым объемом можем дать до 5 тыс. тенге. Правда, пока таких выплат не было. В общем, думайте. Если дома скопился старый хлам – несите", – резюмирует собеседник.
Разговорившись, он неожиданно раскрывает карты и подробно объясняет, что происходит с устройствами дальше:
"Многие думают, что мы собираем металлолом. Это не так. Наш бизнес – ресайклинг электронных компонентов. После скупки телефоны сортируются по моделям и состоянию, разбираются. Диагностируются платы и выпаиваются рабочие микросхемы флеш-памяти (NAND) и оперативки (LPDDR). Если чип исправен, его можно использовать повторно".
То есть старую память ставят в новые телефоны?
"Не всегда в смартфоны. Иногда в бюджетную электронику, иногда – как донорские компоненты для ремонта. Поэтому каждая живая микросхема становится ценным ресурсом", – поясняет Абзал.
Сделав паузу, он спешит развеять главные страхи обывателей:
"Кстати, люди часто переживают за личные данные. Мы не мошенники какие-то, под "черный реболлинг" устройства не пустим. Если телефон рабочий или флеш-память читается, мы обязательно проводим полное удаление данных. Есть оборудование для многократной очистки накопителей. Мы плату на станке деструктурируем или затираем через программатор, все чисто. Никакого криминала", – уверяет Абзал.
Проверить это трудно, так что тут каждый решает сам, верить им на слово или нет.
Ресайклинг на коленке или глобальный тренд?
Из разговора становится понятно: эти ребята – лишь низовое звено гигантской цепи электронного ресайклинга. Массовая скупка старых смартфонов связана вовсе не с корпусами, экранами или аккумуляторами. Главная цель – добыча дефицитных микросхем.
Главным триггером этого бума стал мировой дефицит полупроводников. В последние годы крупнейшие кремниевые фабрики перепрофилировали свои мощности под выпуск высокопроизводительных, сверхмощных чипов для искусственного интеллекта, дата-центров и ускорителей вычислений, ведь именно там сейчас крутятся основные деньги.
В итоге производство стандартных типов памяти для бюджетных гаджетов резко сократилось, а ценники на них улетели в космос. Стоимость отдельных компонентов выросла настолько, что старые устройства внезапно превратились в источник востребованного сырья.
Бизнес на б/у чипах устроен по четким законам вторичного оборота. Сама схема переработки выглядит следующим образом: специализированные фабрики, в основном в Китае и России, скупают старую электронику тоннами. На профессиональном сленге этот процесс называется "выпайкой": микросхемы аккуратно снимают с материнских плат, тестируют на программаторах, отсеивают брак, полностью стирают старые данные, "накатывают" новые шары контактов (делают реболлинг) и отправляют на сборочные заводы. Там они обретают вторую жизнь в ультрабюджетных смартфонах, смарт-ТВ, видеорегистраторах или детских игрушках. Такой подход позволяет существенно продлить жизненный цикл компонентов и снизить объемы электронного мусора на планете.
По словам участников рынка, из-за кризиса полупроводников стоимость некоторых извлекаемых б/у микросхем за последние годы взлетела в 5-6 раз. К примеру, "живые" платы от старых моделей Xiaomi или Poco на теневом рынке разборок сегодня могут котироваться в районе 60-70 долларов именно благодаря живучести их флеш-массивов.
Еще одно важное направление – формирование ремонтного фонда. Старые матплаты служат донорами для восстановления чужих аппаратов. Для региональных сервисных центров это зачастую единственный способ найти оригинальные комплектующие для моделей, которые давно сняты с официального производства.
Подводные камни: золото и кибербезопасность
Эксперты предупреждают: в этой сфере крутятся и откровенные мошенники. В ряде случаев злоумышленников интересуют вовсе не компоненты, а сохраненные данные владельца устройства. Особую ценность представляют аппараты, где могли уцелеть пароли от банковских приложений, доступы к криптокошелькам, облачным хранилищам или семейным фотоархивам.
Если телефон умер, это не значит, что умерла его память. Именно поэтому перед продажей гаджета специалисты настоятельно рекомендуют безвозвратно удалять все данные, а если информация имела особую важность – физически уничтожать накопитель.
Существует и еще одна веская причина столь пристального интереса к электронному утилю. Помимо редких микросхем, печатные платы – это настоящий Клондайк. Во всем мире стремительно набирает популярность так называемый urban mining – "городская добыча полезных ископаемых". Из тонны мобильного лома сегодня извлекают в сотни раз больше золота, серебра, палладия, меди и редкоземельных металлов, чем из тонны самой руды. Так что старый сломанный смартфон, годами пылящийся в ящике, в современных реалиях оказывается не просто мусором, а миниатюрным складом ценнейших компонентов, за которыми ведут охоту целые сети теневых скупщиков.
Дефицит памяти добрался до DDR2
Мировой дефицит оперативной памяти продолжает закручивать гайки, сообщает аналитический портал TrendForce.com. Если раньше кризис затрагивал в основном передовые технологические решения, то теперь он докатился до DDR2 – стандарта с почти двухдесятилетней историей. Чтобы гарантированно обеспечить бесперебойные поставки, производители электроники все чаще вынуждены откатываться к устаревшим типам памяти.
Это предсказуемо спровоцировало взрывной рост спроса и цен. Во втором квартале 2026 года контрактная стоимость DDR2 подскочила примерно на 55-60%, а в третьем квартале аналитики прогнозируют очередной виток подорожания еще на 35-40%. Корень проблемы в том, что ведущие мировые чипмейкеры сосредоточили все мощности на выпуске ультрасовременных решений для серверов и систем ИИ (включая HBM и новейшие поколения DRAM). В итоге объемы производства даже DDR4 и других старых стандартов сократились.
Из-за жесткой нехватки кремния некоторые производители компьютеров и потребительской техники уже начали экстренно переписывать свои проекты. В ряде случаев устройства, изначально спроектированные под DDR4, переводятся на DDR3, а отдельные платформы на DDR3 и вовсе адаптируются под архаичную DDR2. Такой маневр позволяет удешевить компоненты и повысить шансы перехватить хоть какую-то партию памяти на дефицитном рынке.
Ситуацию усугубляет и смена векторов у самих гигантов индустрии. Так, компания Winbond планомерно сворачивает выпуск DDR2, перепрофилируя линии под более маржинальные DDR3, DDR4 и LPDDR4. На этом фоне одним из немногих крупных поставщиков DDR2 остается ESMT, которая, напротив, намерена выжать максимум из ситуации и нарастить производство этих дефицитных чипов.
Вместо свалки – в Data-центр: старые смартфоны превращают в серверы
Ежегодно в мире производится более миллиарда смартфонов. Потребители меняют гаджеты каждые два-три года в погоне за новыми функциями, улучшенными камерами или более шустрым интерфейсом. В результате горы вполне работоспособной техники отправляются на свалку, хотя их процессоры и накопители все еще обладают солидным вычислительным потенциалом.
Авторы одного из перспективных технологических проектов решили провести эксперимент и собрать из старых телефонов мощный вычислительный кластер. В ходе тестов выяснилось: отдельные ядра современных мобильных процессоров по скорости в однопоточном режиме практически не уступают серверным решениям.
Университет Сан-Диего совместно с Google разработал методику превращения вчерашних мобильников в высокопроизводительные серверные стойки. Специалисты извлекают из гаджетов ключевой элемент – матплаты с процессорами и памятью, утилизируя все лишнее, вроде экранов и аккумуляторов. Полученные "голые" платы объединяют в группы, подключают к единой системе питания и заставляют работать как неделимый организм. На выходе получается компактный серверный блок, использующий уже готовое "железо" вместо сборки дорогостоящих систем с нуля.
Инженеры группируют платы в кластеры по 25-50 штук. Этот формат выбран неслучайно: совокупная мощность такой микростойки в профильных задачах сопоставима с производительностью одного полноценного современного процессора в дата-центре. Предварительные испытания полностью подтвердили жизнеспособность архитектуры: система демонстрирует стабильную работу без критических сбоев даже в режиме круглосуточной эксплуатации, отмечает IT-специалист Антон Комаров.
К осени следующего года разработчики планируют запустить масштабный кластер уже из 2 тысяч плат. Такой вычислительной мощности будет достаточно, чтобы одновременно закрывать потребности около сотни учебных курсов по информатике.
Разумеется, подобные связки не претендуют на роль полноценной альтернативы суперкомпьютерам. Тем не менее они идеально подходят для образовательных целей, базовых научных расчетов и концепции граничных вычислений. В условиях жестко ограниченного бюджета или в удаленных регионах такой подход открывает перед индустрией принципиально новые горизонты.
Читайте по теме:
Опасность в один клик: новый троян нацелен на смартфоны жителей Казахстана
