Казахстан оказался в точке, где дальнейший экономический рост упирается в структуру распределения доходов. При темпах роста экономики в 5–6% в год доля оплаты труда остается одной из самых низких среди сопоставимых стран, тогда как фискальная нагрузка на фонд оплаты труда уже превысила средние показатели стран ОЭСР. Почти 40% от зарплатного фонда уходит на налоги и обязательные взносы, усиливая стимулы к уходу в "тень" и сдерживая создание новых рабочих мест.
Именно это стало ключевой темой круглого стола Atameken Business FORUM. По мнению его участников, действующая модель фактически перекладывает растущие бюджетные потребности на ограниченное число формально занятых граждан и работодателей. В результате реальные доходы населения растут медленнее экономики, а миллионы работников остаются вне полноценной системы социальных отчислений, что создает риски дальнейшего расширения неформальной занятости. О том как прошла экспертная дискуссия, в материале inbusiness.kz.
Половина работников в "серой" зоне
Экономист Аскар Кысыков обращает внимание на структуру ВВП. В Казахстане доля фонда оплаты труда составляет 31%, тогда как в развитых странах этот показатель достигает 50–60%. При этом экономика демонстрирует рост на уровне 5–6% в год, однако реальные доходы населения увеличиваются заметно медленнее.
"Экономический рост слабо трансформируется в рост доходов граждан. Следовательно, необходимо работать именно с фондом оплаты труда", — отметил экономист.
По словам Кысыкова, наглядным отражением проблемы является масштаб неформальной занятости. По его данным, в стране насчитывается около 9,3 млн занятых, однако взносы в пенсионную систему делают примерно 7,2 млн человек, а на регулярной основе еще меньше – 4–5 млн. В системе обязательного социального медицинского страхования взносы платят около 4,4 млн человек — фактически половина всех занятых.
Как результат, от 1 до 4 млн человек либо не делают отчислений вовсе, либо делают их нерегулярно. Это работники с "конвертными" зарплатами, формально зарегистрированные самозанятые или ИП без реальных взносов. По словам экономиста, проблема в том, что при достижении пенсионного возраста эти граждане окажутся без накоплений, что создаст дополнительную нагрузку на бюджет.
Одной из главных причин такого положения дел эксперт связывает с высокой нагрузкой на труд. 2024 году совокупная номинальная ставка составляла около 36%, а после введения обязательных пенсионных взносов работодателя выросла до 39,5%, которая в ближайшие годы превысит планку в 41%.
Это выше среднего уровня стран ОЭСР примерно на пять процентных пунктов. Сегодня работодатель в Казахстане администрирует до семи различных платежей — пенсионные взносы, социальный налог, социальные отчисления, платежи по ОСМС и другие. Причем у каждого — своя база и свои лимиты.
"Чтобы сотрудник получал на руки 350 тысяч тенге, работодателю это обходится примерно в 500 тысяч. Такая нагрузка не стимулирует создание рабочих мест, а подталкивает к выплатам "в конвертах"", — подчеркнул Кысыков.
По его данным, налоговая нагрузка на наемного работника в 2,5 раза выше, чем у индивидуального предпринимателя, и в 9 раз выше, чем у самозанятого. При одинаковой природе дохода это создает стимул к уходу из формальной занятости.
Новое "цунами" на рынке труда
Бюджет Казахстан все более становится зависим от налогов на труд, считает основатель и управляющий партнер Dasco Group, Дармен Садвакасов. По его данным, в 2025 году налоги с фонда оплаты труда (ИПН и социальный налог) составили 4,7 трлн тенге, а их доля достигла 20% всех налоговых поступлений госбюджета
"Каждый пятый тенге бюджета формируется за счет налогов на труд", — следует из презентации спикера, что усиливает чувствительность доходов казны от ситуации на рынке труда.
Несмотря на рост заработных плат, доля оплаты труда в ВВП Казахстана остается на уровне около 33%, что указывает на структурный перекос в пользу капитала. В "бизнесовых" отраслях добавленная стоимость чаще уходит в прибыль собственников, а не в оплату труда работников. При этом 41% занятых сосредоточены в низкопродуктивных секторах экономики.
Отдельное внимание Садвакасов уделил дисбалансу между ростом реальных зарплат и производительностью труда. С 2017 года реальные доходы выросли на 46%, тогда как производительность — лишь на 18%. Разрыв составил 27 процентных пунктов. По его оценке, это увеличивает издержки бизнеса без сопоставимого роста добавленной стоимости и снижает конкурентоспособность чувствительных к затратам отраслей.
Еще одним риском для устойчивости налоговой базы спикер назвал масштаб неформальной занятости. В 2024 году вне официального учета оставались 1,1 млн человек, а доля неформальной занятости составляла 12%. Большая часть неформально занятых сконцентрирована в пяти секторах, формирующих более половины теневой экономики
Дополнительное давление создают демографические тенденции. В ближайшие годы Казахстан столкнется с рекордным притоком молодежи на рынок труда: в течение четырех лет необходимо обеспечить работой около 1,6 млн молодых людей, а к 2040 году — до 2 млн. По мнению Садвакасова, демографический рост расширяет потенциальную налоговую базу, но требует ускоренного создания производительных рабочих мест.
Бизнес сжимается, сокращения начинаются
На этом фоне резко ухудшается ситуация в сегменте малого и среднего бизнеса. По словам председателя Комитета развития МСБ Национальной палаты предпринимателей "Атамекен" и основательницы сети Lanzhou Гулбану Майгариной, предприниматели столкнулись с двойным ударом — ростом налоговой нагрузки и падением покупательской способности. Средний чек снизился почти на 30%, одновременно падает проходимость торговых точек и заведений общепита.
Рентабельность торговли сократилась с прежних 6% до 1%. По итогам 2025 года в ее сети сумма уплаченных налогов превысила чистую прибыль. При упрощенной системе налоги необходимо платить вне зависимости от фактического финансового результата, что в условиях снижения выручки делает работу многих компаний убыточной.
Одним из последствий изменений стало массовое дробление бизнеса. Даже компании с оборотом около 250 млн тенге в месяц вынуждены делиться на несколько юридических лиц, поскольку партнеры отказываются работать в прежнем режиме. Предприниматели, по ее словам, не готовы работать себе в убыток и ищут способы снизить фискальную нагрузку.
Майгарина также сообщила о сокращении персонала в своей сети на 25% и предупредила о риске дальнейших закрытий. По ее оценке, негативные процессы уже отражаются на платежной дисциплине работников и могут затронуть миллионы занятых в МСБ.
Налоговая реформа в ручном режиме
Ситуацию усугубляет избыточное администрирование, о котором прямо заявил Владимир Быков, глава Ассоциации содействия развитию частного предпринимательства. "Такое впечатление, что идут закулисные игры, либо нас просто не хотят слышать. Смешно, когда за одного директора микрокомпании нужно платить страховку в 85 тыс. тенге — это лоббизм страховых компаний, который ложится на себестоимость товаров", — сказал Быков.
Особое беспокойство вызывает норма об ограничении вычетов при работе с предпринимателями на спецрежимах (СНР). Налоговый консультант Айдар Масатбаев отметил, что бизнес уже ищет экзотические пути, вплоть до ухода в юрисдикцию ОАЭ, что ведет к оттоку капитала.
На фоне критики ключевым мостом между властью и бизнесом стал специально созданный Проектный офис. По словам заместителя председателя правления НПП "Атамекен" Тимура Жаркенова, с 21 января прошло шесть заседаний офиса, на которых в ручном режиме рассматриваются проблемы здравоохранения, финансового и строительного секторов, производственных кооперативов и других отраслей. Всего, по его словам, выявлен 21 критический аспект реформы для бизнеса.
В качестве примера он привел ситуацию с лекарствами: отсутствие единообразия между бюджетными закупками и розничным сегментом приводит к росту цен. На границе сохраняется неразбериха со ставками НДС, и импортеры нередко вынуждены платить максимальную ставку, поскольку заранее неизвестно, по какому каналу будет реализована партия препаратов.
По итогам обсуждений правительство поручило разработать четкий регламент документов для подтверждения права на льготные ставки, чтобы исключить двойное толкование норм.
Еще одной проблемой стала техническая неготовность фискальных систем к новым ставкам НДС до 16%. Долгосрочные контракты "зависали" в системе, однако вопрос был оперативно отработан с Минфином, и сейчас решения проходят тестирование.
Жаркенов подчеркнул, что новый Налоговый кодекс определит правила игры на десятилетия, поэтому бизнесу необходимы прозрачные механизмы и понятные расчеты. По его словам, моратория на проверки недостаточно — важны системные и заранее ясные правила.
Как отметил председатель правления Ассоциации инвесторов Казахстана Рустам Журсунов, сейчас по наиболее спорной норме — ограничению вычетов по специальным налоговым режимам — под ударом находятся 127 тыс. налогоплательщиков и обороты на 5,7 трлн тенге.
Что делать?
Одним из главных направлений работы сейчас должно стать облегчение нагрузки и администрирования налогов на фонд оплаты труда. Начать нужно с малого – унификации налоговой базы, считает экономист Аскар Кысыков. Все платежи должны рассчитываться от единой базы с едиными пределами, а следующим шагом должно стать введение единого платежа. С ним солидарен и бизнес-омбудсмен Казахстана Канат Нуров.
Один из вариантов - установить его на уровне 30% от фонда оплаты труда. В этом случае при зарплате 200 тысяч тенге совокупная нагрузка составила бы около 60 тыс тенге, что будет стимулировать формализацию занятости и создания рабочих мест.
Снижение нагрузки способно компенсировать бюджетные потери за счет расширения базы. Даже формализация одного миллиона работников со средней зарплатой может дать дополнительные поступления, сопоставимые с выпадающими доходами от отмены соцналога.
"Логика проста: снижение нагрузки расширяет базу и увеличивает сборы", — отметил Кысыков.
На практике предлагается отмена социального налога и оптимизация пенсионных взносов до уровня в 10% от заработной платы. По оценке Кысыкова, возможные выпадающие доходы бюджета могут составить 2–3 трлн тенге, однако значительную их часть формирует государственный сектор, поэтому реальные потери будут ниже.
В качестве примера экономист привел реформу в Грузии, где снижение ставки с 40% до 20% привело к росту поступлений за счет выхода бизнеса из тени. По его мнению, без комплексного пересмотра налогообложения труда невозможно ни устойчивое повышение доходов населения, ни полноценная легализация занятости.
Читайте по теме:
Почему в декларациях чиновников нет зарплат: КГД и АДГС дали свое объяснение
