В публичной политике существует нехитрое правило: когда у государства заканчиваются деньги, но не заканчиваются обязательства, у него остается два пути: признать проблему и пересобрать бюджетную архитектуру либо найти виноватых среди тех, кому оно само обещало поддержку. Второй путь политически комфортнее. Особенно если долг перед аграриями накоплен в объеме, сопоставимом с бюджетами целых отраслей, а отдавать их не хочется. Так возникает знакомая конструкция: вместо разговора о бюджетной несостоятельности – разговор о "масштабных нарушениях", передает inbusiness.kz.
Сеанс магии с разоблачением
Именно по этой логике аграрии в очередной раз оказались в роли коллективного ответчика. Недавно правительство подвело итоги проверки финансирования АПК и картинно "ужаснулось". Согласно результатам аудита, в период 2023-2024 гг., общий объем выявленных нарушений составил порядка 300 млрд тенге, из которых прямые потери бюджета – 32 млрд тенге. Всего за 2 года на меры господдержки АПК было выделено порядка 1,2 трлн тенге, сообщили в правительстве.
Переведем с бюрократического: из 1,2 трлн тенге нашли нарушения на 300 млрд, но прямые потери – 32 млрд. Это 2,6%. То есть проблема есть, но ее масштаб требует аккуратной аналитики, а не риторического шторма. Однако шторм удобнее.
Министр финансов (нынеший главный ИИ-аудитор страны) Мади Такиев не поскупился на детали. Значительные средства используются без достижения ожидаемого экономического эффекта и выгоды для населения. По итогам проведенной проверки выявлен ряд системных нарушений: теневые схемы на 5,5 млрд тенге, фиктивная перепродажа одного и того же скота в 11 регионах на 808,1 млн тенге. По инвестиционным проектам – нарушения на 13,3 млрд: оборудование не поставлялось, работы оплачивались, но не выполнялись.
Аграрная кредитная корпорация, созданная для финансирования текущих сельхозработ, не обеспечивает покрытие до 70% затрат фермеров: деньги распределяются малыми суммами, не закрывая производственный цикл. Это не просто управленческий сбой – это институциональный дизайн, при котором ответственность размыта, а результат предсказуем.
Ранее собственный аудит в АПК провела и Высшая аудиторская палата. Картина оказалась почти сюрреалистической: субсидии выдавали бездействующим фирмам-банкротам, лжепредприятиям и даже умершим людям. Так, по 148 заявкам на сумму 254 млн тенге субъекты были уже ликвидированы, 968 субъектов в Туркестанской области и Шымкенте прекратили деятельность, но получали субсидии.
ВАП пошла еще дальше и обнаружила в списках получателей субсидий специалистов смежных профессий. Установлено, что выдавали субсидии тем, у кого ОКЭД не соответствовал сельхоздеятельности. Иначе говоря, стоматологам и пожарным выдавали субсидии на удобрения и скот.
Логичный вопрос: каковы персональные последствия? В этом и парадокс: нарушения на сотни миллиардов есть, а отставок нет. Все высокопоставленные лица сидят в своих креслах крепко. Система, которая допустила нарушения, продолжает администрировать их последствия, ограничившись констатацией нарушений.
Депутат мажилиса Бахытжан Базарбек прямо указывает: коррупция сидит в самой системе субсидирования сельского хозяйства. Народ волнует, восстановлен ли многомиллиардный ущерб государству?
"Выясняется – нет. Аудиторские отчеты вдоль и поперек пестрят шокирующими фактами о хищении субсидий, мошенничестве при участии чиновников акиматов и субъектов сельского хозяйства. И всего лишь 4 эпизода посчитали нужным передать в правоохранительные органы. Откуда такая жалость и милосердие? Основные получатели субсидий – это крупные предприятия, за которыми фактически стоят представители списка Forbes. Простые ЛПХ и КХ лишены возможности получить субсидии. Некоторые учредители крупных предприятий ранее были осуждены за хищение бюджетных средств, но они продолжают получать субсидии", – сетует мажилисмен.
Долги как вечное наследие
Вся эта история приобретает иной смысл, если учесть главное обстоятельство: на начало 2026 года задолженность государства по субсидиям перед фермерами превысила 341 млрд тенге. К накоплению гигантского долга привела передача в 2023 году обязательств по финансированию этих выплат из республиканского бюджета на местный уровень. Финансовая ответственность была децентрализована без адекватной доходной базы. Итог – хронический кассовый разрыв.
В казне большинства областей, особенно северных, где сельское хозяйство занимает ведущую роль, нет ресурсов для полного и своевременного выполнения платежей, но фермерам советуют держаться. Сохранение нынешнего порядка грозит привести к тому, что долги по субсидиям станут "вечными", подчеркивает Eldala.kz.
Крупнейший долг перед фермерами – в Костанайской области: 83 млрд тенге. В том числе, из этой суммы порядка 23 млрд тенге приходится на долги по субсидированию процентной ставки в лизинге сельхозтехники. То есть фермеры вынуждены платить полную ставку по кредитам в 22-25% вместо обещанных государством 6%. Всего пострадавшими от сложившейся ситуации значатся 570 сельхозформирований, обрабатывающих почти половину пашни Костанайской области – 2,2 млн га. Не все справляются с такой нагрузкой, и некоторым должникам лизингодатели уже начинают объявлять дефолт по платежам. Массовое банкротство аграриев грозит обвалом отрасли.
Эксперты и депутаты предлагают срочно погасить скопившиеся долги из республиканского бюджета. А чтобы избежать накопления новых долгов, отменить программу по субсидированию ставки, переведя все текущие договоры на фиксированные 12,6%. И новые договоры заключать также по этой ставке. Фермеры готовы обслуживать такую ставку самостоятельно, что избавит бюджет от нагрузки в будущем. Это рациональная модель: меньше популизма, больше предсказуемости. Однако правительство, напротив, рассматривает сокращение финансирования отрасли. Нарушения на сотни миллиардов могут стать аргументом не для реформы, а для секвестра.
Кто виноват – скот?
Параллельно усиливается контроль. Теперь от фермеров потребуют вернуть субсидии за необоснованный убой скота. Усилен контроль за поголовьем скота, приобретенным с использованием субсидий. К примеру, специалисты управления сельского хозяйства ВКО выехали во все районы области и разъяснили фермерам ключевое требование: субсидированное поголовье должно сохраняться и использоваться по назначению не менее двух лет.
"В ходе проверок были выявлены проблемные случаи, когда за приобретенным скотом не осуществлялся должный уход, а в отдельных ситуациях животные, предположительно, были забиты на мясо. В таких случаях госсубсидии подлежат возврату", – заявили в акимате.
Звучит логично. Но фермеры указывают: забой часто вынужденный. Ведь государство до сих пор их не может обеспечить пастбищем. Этот вопрос недавно был вынесен на повестку первого в 2026 году заседания республиканской комиссии по контролю за рациональным использованием земельных ресурсов под председательством заместителя премьер-министра Серик Жумангарина.
Как сообщил вице-министр сельского хозяйства Азат Султанов, в 2025 году акиматы закрепили 1,3 млн га пастбищ в общее пользование населения. За счет возврата неиспользуемых земель, уточнения учета поголовья скота, расширения границ населенных пунктов и резервирования участков дефицит пастбищ сократился до 3,5 млн га.
Отмечено, что ключевым инструментом регулирования остается "План управления пастбищами". Всего в стране 198 районов, однако на начало 2026 года утверждено лишь 157 планов. Это снижает эффективность управления пастбищными угодьями на местах.
По итогам заседания Серик Жумангарин поручил комитету управления земельными ресурсами решить проблему дефицита 3,5 млн га пастбищ уже в этом году, обеспечить их целевое закрепление и начать пересев деградированных земель. Проблема, существующая десятилетиями, в очередной раз получила поручение "решить в текущем году".
"Мы запускаем комплексный план развития животноводства, но без пастбищ для населения он не заработает! Возвращенные государству земли должны быть пригодны для выпаса, а не формально учтены. Задача по восстановлению и пересеву пастбищ многолетними травами должна быть решена уже в этом году", – подчеркнул вице-премьер.
Оптимизм достойный. Но статистика менее воодушевляющая: объем инвестиций в выращивание многолетних культур в 2025 году рухнул на 37% – до 4,6 млрд тенге против 7,2 млрд годом ранее. Исторический антирекорд. То есть ресурсной базы для устойчивого животноводства становится меньше, а требования к фермерам – жестче.
Суровый вальс рыночных отношений
Показательно, что пока вопрос эффективности бюджетной политики остается открытым, государство усиливает требования не к качеству собственной финансовой дисциплины, а к бизнесу. Вместо пересмотра управленческих решений повышается планка обязательств для тех, кто работает в условиях недофинансирования и растущих рисков. Логика проста: если система буксует – значит, бизнес должен бежать быстрее.
Минсельхоз вводит встречные обязательства для получателей субсидий. Ведомство внесло изменения в приказы, утверждающие правила субсидирования производителей и переработчиков сельхозпродукции. В частности, для получения субсидий в растениеводстве и животноводстве производители должны обеспечить рост либо сохранение объема валовой продукции в денежном выражении на уровне предыдущего года.
Более того, переработчикам сельхозпродукции запрещено снижать налоги и фонд оплаты труда за предыдущие 2 финансовых года подряд до подачи заявки, даже если предприятие ушло в глубокий убыток. Встречные обязательства наступают в случае получения в текущем году господдержки в совокупности по всем видам субсидий в размере 100 млн тенге и выше. В будущем встречные обязательства распространятся на все субъекты АПК, получающие хоть тиын субсидии.
В случае неисполнения обязательств в течение двух лет подряд в первый раз будет прекращена возможность подачи заявки на получение субсидий на 1 год. Во второй и последующие разы лишится возможности подавать заявку на 2 года. Приказ распространяется ретроспективно на отношения, возникшие с 1 января 2025 года.
Иными словами, государство не гарантирует своевременные выплаты, но требует от бизнеса стабильности показателей в денежном выражении. Это напоминает контракт, в котором одна сторона может не платить, но другая обязана выполнять KPI.
На макроуровне картина такова: по данным бюро национальной статистики, инвестиции в основной капитал в сельском хозяйстве в 2025 году составили 1,1 трлн тенге. Впрочем, основной объем вложений в секторе по-прежнему формировался за счет собственных средств бизнеса, которые достигли 733,7 млрд тенге, но темпы их роста остаются ниже среднеотраслевых.
Оставшись наедине с пустыми закромами господдержки, аграрий, словно герой старинного романа, вынужден покорно склонить голову перед ярмом кредитной кабалы, уходя в нее все глубже и безнадежнее. В поисках спасения сельчане бросились в объятия небанковских структур: объем таких заимствований за год подскочил сразу на 32,9%, достигнув внушительных 343,9 млрд тенге.
Банковский сектор, почуяв запах будущих процентов, тоже проявил небывалый "энтузиазм", продемонстрировав стахановские темпы роста – плюс 59,5%, что довело общую сумму банковских кредитов до 46,3 млрд тенге. В официальных отчетах это целомудренно именуют "восстановлением интереса банков к аграрному сектору", хотя на деле это больше напоминает интерес хищника к загнанной добыче, которой больше некуда податься.
Бизнес замещает господдержку долгом, причем более дорогим и рискованным. Что же касается наших доблестных акимов, то их стремление поддержать сельского предпринимателя напоминает скорее скупую милостыню, чем стратегию. БНС беспристрастно фиксирует: за 2025 год вложения из местных бюджетов формально выросли в процентах – для красивого отчета, но в абсолютном выражении остались поистине мизерными. Эти "точечные" вливания на сумму всего лишь 2 млрд тенге на фоне потребностей целой отрасли выглядят как попытка потушить лесной пожар из аптечной пипетки.
На этом фоне занятость сокращается: в третьем квартале 2025 года списочная численность работников снизилась до 63,3 тыс., фактическая – до 60,1 тыс. За год – минус 1,8% и 2,1% соответственно. Чтобы формально не снижать фонд оплаты труда и налоги и не лишиться субсидий, бизнес оптимизирует штат.
В итоге мы наблюдаем типичную институциональную ловушку. Государство, не обеспечившее устойчивую модель финансирования и контроля, сначала допускает накопление системных искажений, затем публично фиксирует масштаб нарушений и, наконец, переносит ответственность на отрасль в целом.
Вопрос не в том, были ли злоупотребления. Безусловно, были. Вопрос в другом: способна ли система, которая их породила, исправить себя, не разрушив при этом производственную основу аграрного сектора.
Пока же складывается впечатление, что вместо структурной реформы страна получит ужесточение формальных требований при одновременном сокращении реального финансирования. В краткосрочной перспективе это создает иллюзию бюджетной дисциплины. В среднесрочной – формирует риск долговой спирали, снижения инвестиций и деградации отрасли.
И тогда вопрос будет уже не в фиктивных коровах и формальных планах пастбищ, а в том, кто и на какие деньги будет обеспечивать продовольственную безопасность страны.
Читайте по теме:
Аграрии Казахстана подписали контракты на сотни миллионов долларов
