Умут Шаяхметова: 30% своих сбережений надо хранить в тенге, 70% - в долларах

7739

Почему "Халык банк" отказался от денег ЕНПФ, будет ли в Казахстане рост "плохих" кредитов - об этом в программе "Идоятова. Тренды" рассказала глава АО "Народный банк Казахстана" Умут Шаяхметова .

Умут Шаяхметова: 30% своих сбережений надо хранить в тенге, 70% - в долларах

 - Умут Болатхановна, каковы результаты деятельности банка за первый квартал 2016 года? Есть ли чем гордиться?

- Гордиться пока особо нечем, если мы говорим о финансовых результатах. Потому что прибыль "Народного банка", к сожалению, упала. Если мы сравним ее с результатами прошлого года, то она упала более чем на 35 % и составила 18,3 млрд тенге. Для нас это одна из самых низких цифр по чистой прибыли за последние пять лет. Конечно же, она сложилась в результате тех тенденций, которые были за последний год и первый квартал этого года. В первую очередь, это из-за волатильности курса тенге, затем происходила дедолларизация в течение всего прошлого года, наши депозиторы перевернулись из тенге в доллары, и самый негативный момент – это волатильность процентных ставок. Был дефицит тенговой ликвидности, начиная с ноября прошлого года. В декабре прошлого года ставки достигали  600%, а в январе они упали до 80%. Такие дорогие деньги "Народный банк" привлекал на ежедневной основе для проведения платежей на суммы до 80-100 млрд тенге. Поэтому в рамках таких высоких тенговых ставок мы, как банк, не могли кредитовать активно, как обычно. У нас произошло падение кредитного портфеля в районе 80 млрд тенге. Это отразилось на падении процентных доходов и на росте процентных расходов, что, конечно же, отразилось на чистых процентных доходах банка, и, соответственно, на чистой прибыли.

- Насколько я знаю, ваша "дочка" Altyn Bank показала рост прибыли, который не ожидали.

- Altyn bank показал беспрецедентный доход за прошлый год. В 2015 году его бюджет составил 1,5 млрд тенге, но банк показал 6,5 млрд тенге чистой прибыли, то есть буквально в пять раз превысил наши ожидания. Показан рост и с точки зрения наращивания активов - у банка был прирост по кредитному портфелю, хороший доход по казначейским операциям. В целом, мы ожидали, что будет небольшой отток после того, как HSBC банк был куплен группой Halyk, но как раз-таки произошли совершенно другие тенденции. Банк получил рейтинг на уровне своего родительского банка, таким образом получив возможность размещать деньги, депозиты и со стороны национальных компаний. Мы увидели, что сохранился торговый бизнес-выпуск гарантий и аккредитивов, так как рейтинг высокий. Вопреки нашим ожиданиям произошла другая тенденция - приток клиентской базы и хороший результат Altyn Bank. К тому же, кроме финансовых результатов, мы уже анонсировали и презентовали новый продукт, такой как цифровой банкинг. Это FinTech в группе "Халыка", приоритет по развитию наших технологий. Altyn Bank запустил свои продукты через цифровой банкинг. Мы продолжаем двигаться в этом же направлении.

- Как известно, Altyn Bank - это банк, который работает больше в корпоративным секторе.

- Да, но у Altyn Bank также есть достаточная доля private banking. Это сложилось в силу исторических моментов, так как банку достался от HSBC небольшой привилегированный розничный бизнес и МСБ. У нас стоит задача наращивать и розничный бизнес. Его мы хотим развивать как раз не путем открытия отделений, а через онлайн-технологии: доступ к интернет-услугам, к онлайн-услугам, мобильным устройствам.

- То есть это то, о чем последние полгода твердит Герман Греф (президент и председатель правления "Сбербанка России")? Что надо переходить к цифровым технологиям в банковских системах?

- Глобально вся банковская индустрия движется в сторону развития технологий. Это не новость, это тенденция последних лет. А те моменты, которые озвучивает Герман Греф конкретно по "Сбербанку", что сначала они пошли по развитию одних технологий, сейчас говорят о блокчейн (цепочка блоков транзакций - прим. Авт.) - это все очень хорошие красивые слова, даже секси, как мы говорим, но на самом деле банк - это структура, которая концентрируется не только на платежах. В первую очередь, это кредитные риски. Банк обеспечивает сохранность и надежность депозитов, выдачу кредитов с наименьшими рисками. Да, платежи – это очень важно. Сегодня именно в платежах мы видим большую конкуренцию не только со стороны банковского сектора, но и со стороны мобильных операторов, новых компаний, таких как Apple Pay и Google Pay, того же Alibaba. А у банка основная роль – это получение денег, их сохранение, выдача и кредитование. И когда Герман Греф говорит, что нужно 10 тыс. изменений в день, для меня это значит, что нужно 10 тыс. изменений в продуктах и сервисах. Это нереально. Если мы говорим об изменениях процентной ставки кредита - это одно, а если именно об изменении сервиса, то это нереально. Поэтому, как мне кажется, здесь есть небольшая подмена понятий. Но, в целом, да, банковская индустрия движется в сторону развития технологий.

- Мы затронули тему кредитования МСБ. По данным Нацбанка, за первый квартал 2016 года первое место по кредитованию среди секторов экономики занимает информация и связь, потом строительство и промышленность. Что касается "Народного банка", кому вы сейчас  больше всего выдаете кредиты?

- В первом квартале мы почти не выдавали кредиты. Кредитовали в очень усеченном формате розничное направление. Это было, как правило, кредитование наших зарплатных клиентов. Что касается корпоративного сектора, так как валютный риск очень высокий, мы выдавали также очень лимитировано, но в долларах, кредиты тем отраслям, которые имеют долларовые поступления. И можно сказать, что практически остановилось кредитование МСБ (за исключением кредитования в рамках госпрограмм) - новых денег не было. Ни денег ЕНПФ, ни денег фонда развития предпринимательства "Даму". Были только те деньги, которые погашались от предыдущих линий, из них можно было новые транши выдать. Поэтому можно сказать, что кредитования не было. Если говорить о тенденциях в экономике, как вы говорите, о связи, то мы участвуем в кредитовании таких компаний как Kcell, "Казахтелеком"; также кредитуем такие направления как транспорт, железная дорога. Сегодня нефтегазовый сектор в меньшей степени кредитуется, так как у них идет сокращение производства. Есть потребности финансирования в сельском хозяйстве, в торговле. Торговля у нас всегда была основной и большей долей в кредитовании. Плюс какая-то доля есть у перерабатывающей промышленности.

- "Народный банк" отказался от денег ЕНПФ. Считаете, что в будущем без пенсионных денег можно обойтись?

- Вы знаете, я в целом ратую за то, чтобы мы вернулись во времена, когда жили без государственных денег. Я считаю, что программа 2009-2011 годов, когда деньги Нацфонда вошли в экономику, спасла экономику Казахстана от коллапса, и мы вышли из кризиса. Это было очень эффективно и очень полезно. Тогда была позитивная тенденция: когда произошла одномоментная девальвация, цены на нефть и на все энергоресурсы ненадолго задержались на низких уровнях, и быстро пошел откат в сторону высоких цен на нефть. Сегодня, как все говорят, наступила новая реальность, и нам необходимо адаптироваться к тому, что цены на нефть будут сохраняться на низких и средних уровнях достаточно длительные сроки. В рамках этого мое мнение - нам нужно пытаться отходить от ситуации, когда мы проедаем Национальный фонд. Необходимо более эффективно использовать государственные деньги: пересмотреть какие-то госпрограммы, в какие отрасли нам нужно или не нужно вкладывать, какие приоритеты. Наверное, это в первую очередь инфраструктура. Я и раньше выступала против субсидирования торговли и сейчас считаю, что торговля - это маржинальный бизнес, и для него достаточно коротких денег. Эти деньги есть у банков, их можно инвестировать и реинвестировать. Поэтому, говоря о деньгах ЕНПФ, я понимаю, что когда государство все национализировало, и пенсионная система сегодня тоже полностью государственная, то существует конфликт интересов. Что важно - дать хорошую возвратность денег нашим вкладчикам, будущим пенсионерам, или за счет них сегодня прокредитовать бизнес и рост экономики? Я считаю, что здесь нужен очень осторожный подход. Если мы готовы на определенные жертвы (доходы будущих пенсионеров), то тогда эта доходность должна дать большую эффективность от вложения в экономику. Те же будущие пенсионеры в будущем получат опосредованный экономический эффект: улучшение социальной жизни через то, что у нас сегодня будет рост экономики, мы вложимся именно в те сектора экономики, которые будут привносить рост ВВП, создавать рабочие места. Если же просто проесть - взять их деньги и спустить на краткосрочные эффекты, то все понесут потери. Я считаю, что деньги ЕНПФ очень чувствительные, они должны размещаться и управляться очень грамотно. В первую очередь, размещение должно быть в интересах вкладчиков. Если мы к ним прикасаемся, то как и на какие проекты? Говоря конкретно о 10 млрд тенге, которые были выделены на поддержку МСБ,  мы отказались от них потому, что преследуя цели доходности ЕНПФ, нам предложили деньги по высокой ставке -14%. Для "Народного банка" это дорого. Должна быть еще маржа. То есть клиенту надо выдать кредит под 18-19%. Но, наверное, это клиентам невыгодно, потому что это очень высокие ставки. Сегодня бизнес такой маржи не имеет. Соответственно, клиенты отказываются. Такая вилка существует, и мы на сегодня от этих денег отказались.

- В одном из интервью несколько лет назад вы сказали, что, когда работаешь в банке, видно всю картину - можно отметить регионы, наиболее и наименее ответственные в возврате кредитов. Тогда вы сказали, что, например,  ваша "дочка" в Кыргызстане более эффективно возвращает кредиты. Сейчас ситуация изменилась?

- У нас три дочерних банка - в России, Кыргызстане и Грузии. Я хотела бы особо метить грузинскую "дочку". В Грузии, когда туда приезжаешь, видишь, что, начиная со стола, все продукты местные. Это показатель ментальности населения и духа предпринимательства. Мы там кредитуем и очень хорошо работаем. Ужасно плохо работает российская "дочка". К сожалению, уровень ("плохих" - прим. авт.) кредитов там достаточно высокий. Много и экономических моментов наложилось - санкции, коррумпированность судов. Там сложнее работать. Если мы говорим о регионах Казахстана, то я бы отметила высокий уровень предпринимательства в ЮКО, там люди достаточно активные, каждый старается открыть свой бизнес. В меньшей степени - это восток Казахстана, достаточно депрессивный регион. Там нет больших промышленных комплексов и климатические условия более сложные, однако есть потенциал в текстильной промышленности, животноводстве.

- Два мировых рейтинговых агентства заявили, что в Казахстане до конца 2016 года доля "плохих" кредитов вырастет до 13% с нынешних 8,3%. Каково Ваше мнение?

- Мое мнение: цифры могут быть выше. Потому что цифра, которая сложилась за 2015 год - ниже 10%, может быть не очень объективной. Здесь, конечно, вопросы учета и отчетов, оценки залогов некоторых банков, поэтому может быть субъективная картина. А в целом по итогам 2016 года, я думаю, будет рост "плохих" кредитов. Это мы уже видим по результатам первого квартала - произошло падение платежеспособности наших заемщиков, как физических, так и юридических лиц, падение продаж, снижение прибыльности. Мы не в первый раз проходим через кризис и смотрим, насколько фундаментальные проблемы у бизнеса - или это временно, и тогда можно пойти на реструктуризацию, дать какой-то мягкий график, пониженые ставки, попытаться вместе с клиентом отработать, или  это уже совсем плохая ситуация, настолько глубокое падение, что компанию не спасет какое-то улучшение, тогда мы идем на реализацию залогов, на более радикальные меры. Но все индивидуально.

- Банк работает с коллекторскими компаниями, продаете какие-то кредиты?

- Да, мы работаем с несколькими коллекторскими компаниями. Мы не продаем, мы отдаем кредиты в управление - отработать и вернуть с клиента. Я хотела бы отметить, что таких случаев, которые мы видим по "Первому каналу" в России, в Казахстане не происходит. Я считаю, что у нас законодательная база более продвинутая и суды менее коррумпированны. На своем опыте убедилась: как мы пытались вернуть проблемный кредит в России, и как мы отрабатываем здесь, в Казахстане. У нас, в принципе, система работает. Когда коллекторы или банк проходят через судебную претензионно-исковую работу, мы добиваемся тех или иных решений.

- Вы берете какие-то гарантии с коллекторов?

- Нет, мы же им не отдаем наш портфель, он все равно остается на балансе банка. По крайней мере, так работает "Халык банк". То есть это не цессия и не передача. Мы четко понимаем и видим, идет ежемесячное погашение, или нет, и какова история этого займа.

- А какова в среднем маржа у коллекторов?

- В среднем в районе 20%. Это то, что мы платим коллектору за возврат кредита.

- Насколько я знаю, создана целая "дочка", куда передано все залоговое имущество, которое есть сейчас на балансе..

- Это не коллекторы, а проект "Халыка". Это компания по управлению стрессовыми активами. Туда передаются те активы, которые генерируют доходы. Мы, как банк, не имеем права владеть гостиницей и сдавать номера, получая доход, но есть временное право в силу кризиса – разрешили банкам владеть компаниями по стрессовым активам. Все прозрачно, это 100% "дочка" "Халыка". Она консолидируется в общий баланс отчетности и туда передаются активы, которые генерируют непрофильные доходы. И уже они идут на погашение займа.

- Скажите, как, на Ваш вгляд, в перспективе пяти лет изменятся казахстанские банки? Можно ли сказать, что сейчас они пройдут через сито и останутся только сильнейшие?

- Я думаю, что через пять лет банковский рынок будет консолидироваться. К этому подталкивает законодательная база по повышению требований к капиталу. Банки будут укрупняться. Я думаю, что мы увидим несколько слияний и поглащений, особенно на уровне мелких и средних банков. Будут развиваться банковские технологии. Наверное, появятся какие-то исламские направления банкинга. Надеюсь, будут заходить западные банки.

- Если говорить об исламском направлении, "Народный банк" пока не намерен открыть подобную линию?

- Пока нет. И по законодательству банк не имеет права просто так создать  департамент. Для этого требуется отдельная лицензия. Отдельное юридическое лицо. У нас таких планов нет.

- Какой сектор экономики вы бы могли назвать перспективным на ближайшие два года?

- Я считаю, что сегодня наступил момент, когда женщины будут иметь больший потенциал для развития. Это все, что не связано с нефтегазовым сектором, экспортноориентированной индустрией, металлами. Это сервис, сельское хозяйство, переработка. Я была недавно на интересной встрече в Гонгконге, где также обсуждались перспективные направления развития. Конечно же, Китай сегодня является не только для азиатского сектора большой экономикой, влияющей на ее развитие, но и задающей тренды в мировом масштабе. Китай - наш сосед. Я считаю, что для Казахстана здесь есть потенциал в биопродуктах. В Китае вырос средний класс, китайцы начали потреблять более качественные продукты питания, фармацевтику, косметику, сервисы и так далее. Когда я сидела и слушала это, то подумала, что это все может дать Казахстан. Возможности развития агропромышленного сектора, текстиля, легкой промышленности – это то, что, мне кажется, мы еще недооценили. Сегодня, конечно, есть очень много разговоров, что делать с нашими огромными землями - отдавать ли их в аренду, или продавать... Я лично против продажи, потому что земля - это политический товар. С этим надо быть очень осторожными. У земли - огромный потенциал. Если  мы говорим, что направляем деньги в экономику, то давайте вложим их в производство биопродукции. И вот огромный рынок - Китай, потребности которого закрыть очень сложно. Мы можем дать такую продукцию, если быстро перестроимся.

- То есть самим казахстанцам нужно отходить от практики покупки трех-четырех квартир и вкладывать в производство?

- Да.

- Что касается квартир и ипотечного кредитования, я понимаю, что это важный вопрос, очень много людей мечтают о своем жилье. Но пока рынок не готов предоставить комфортные условия. Как вы считаете, будет ли перспектива?

- На самом деле, я считаю, что многое делается в этом направлении со стороны государства. Это и программы по арендному жилью, и программы при акиматах. Также были выделены деньги в рамках рефинансирования ипотеки, после того, как люди "попали" на валютных кредитах. Мы их сегодня реструктурируем и даем под 3-4%. Конечно, если бы мы имели возможность давать дешевую ипотеку под 2-3%, это оказало бы мультипликативный эффект на все. Но, опять-таки, где взять эти дешевые деньги? За счет ЕНПФ или Нацфонда? Сегодня, когда уровень инфляции выше 10%, это невозможно.

- Какая разбивка сейчас по валюте депозитов?

- Если говорить по юридическим лицам, то, грубо, 55% - в валюте, а 45% - в тенге. Доля тенговых депозитов или остатков на текущих счетах юридических лиц выросла на 20%. Физические лица пока в сторону тенге двигаются достаточно медленно, но где-то в районе 3-4% у нас произошел прирост по тенговым депозитам. Конечно, это в первую очередь связано с денежно-кредитной политикой. Люди перестали ожидать резкого падения курса тенге. Мы так примерно рассчитали: если сегодня положить деньги на депозит под текущий курс со ставкой 14%, то это будет выгодно, пока курс не дойдет до 400 тенге за доллар. А такой курс вряд ли будет достигнут в ближайшее время. Мы видим, что нижнюю границу (курса тенге - прим. Авт.) пока не отпускает - курс тенге снизу держится, а сверху нет. Я еще раз хочу подчеркнуть, что это правильно. Волатильность пока сохраняется, и радость от того, что цены на нефть достигли 50 долларов за баррель, не должна нас захлестнуть. Важно, чтобы мы не отказались от реформ.

- Аналитик Halyk Finance говорил, что по его выкладкам покупка валюты со стороны Национального банка составила в апреле 30,1% от торгов. Он мотивирует это тем, что тенге полускрыто привязан к курсу рубля. Вы поддерживаете это мнение?

- Мы видели такую тенденцию, особенно в феврале, марте и апреле, что буквально, допустим, вчера рубль укрепился, и на следующий день укреплялся наш тенге, хотя цена на нефть уже упала. Мы на день позже явно шли за тенденцией по рублю. Но это тоже важно для нас. Паритет между рублем и тенге очень важен, потому что в прошлом году, когда был слабый рубль и сильный тенге, наши предприятия теряли конкурентоспособность. Поэтому это как-то оправдано. Сегодня я вижу привязку к цене на нефть.

- Вы, как глава банка, могли бы посоветовать людям, как разбить свои доходы и сбережения на мультивалютную корзину, хотя бы в процентном соотношении?

- Идеально: 50 на 50, как обычно все отвечают. Но, наверное, я бы сказала 30% в тенге и 70% в долларах.

Телепрограмму "Идоятова. Тренды" вы можете посмотреть здесь.