Выступление Касым-Жомарта Токаева на заседании Национального курултая фактически поставило точку в дискуссии о дальнейшем развитии казахстанской государственности. Президент анонсировал комплекс институциональных преобразований, которые меняют архитектуру политических институтов страны. Как эти инициативы вписываются в общий курс реформ, и какие смыслы стоят за трансформацией институтов власти, в интервью inbusiness.kz объяснил российский политолог, заведующий лабораторией "Центр региональных сравнительных исследований "Россия – Центральная Азия" НГУЭУ, директор АНО "Сибирское общество международных исследований" Денис Борисов. Эксперт также проанализировал ключевые тезисы президентского выступления, позволяющие понять, вокруг каких процессов сегодня вращаются "шестеренки" современного Казахстана.
- Денис Алексеевич, Касым-Жомарт Токаев уделил особое внимание исторической памяти, общетюркской цивилизации и подготовке академической истории Казахстана. Как вы оцениваете значение этого акцента для укрепления государственности и национального самосознания?
- Касым-Жомарт Токаев показывает, как официально предлагается воспринимать прошлое: уважение ко всем эпохам и деятелям. От сказителя Жиенбая до советского рисовода Жахаева, от Шёлкового пути до "Звёздного" (через Байконур). В политическом смысле фиксируется рамка: Казахстан — наследник государств Великой степи и часть общетюркской цивилизации, чья прародина находится, интрига… на Большом Алтае.
Блог тезисов о культуре, идентичности и политике памяти — это уже не гуманитарный блок "для души", а стратегия. Токаев связывает культурную повестку с государственным строительством. Документальная драма о Джучи, международные научные мероприятия по истории государств Великой степи, завершение семитомной академической истории Казахстана — всё это элементы формирования нового исторического канона.
Параллельно звучит институциональная линия. Предлагается в преамбуле Конституции чётче зафиксировать глубокие корни цивилизации и государственности на казахской земле, а также преемственность страны с великими государствами Великой степи. Ключевой ход находится в цифровой сфере. Проект национального репозитория памяти и знаний "Ұлттық цифрлық мұра" переводит историю из музейной логики в инфраструктуру суверенитета. Важно не только то, как рассказывается прошлое, но и кто его хранит, упаковывает и закрепляет в глобальном цифровом пространстве. Отсюда и связка с ЮНЕСКО как механизмом внешней легитимации и международного позиционирования.
- Какой общий сигнал во внешней политике Казахстана, на ваш взгляд, задал Касым-Жомарт Токаев своим выступлением на Курултае?
- Здесь всё предсказуемо. Казахстан продолжает лавировать на фоне эрозии международного права и общей милитаризации. Базовая цель — защита национальных интересов, которые в выступлении президента читаются достаточно отчётливо. В этом же фрагменте Токаев отдельно проговорил логику присоединения к Авраамским соглашениям. Это подано как дипломатическая инновация и вклад в повышение международного авторитета страны. Параллельно обозначено председательство в ЕАЭС, но с оговоркой про "справедливость интеграции". На общем рынке сохраняются перекосы, и казахстанские переработчики сельхозпродукции оказываются под давлением субсидируемого импорта. Есть и риторический штрих. Президент дважды упоминает Трампа: то ли как маркер новой внешнеполитической реальности, то ли как удачную фигуру речи.
- В выступлении Касым-Жомарта Токаева прозвучал целый пакет институциональных реформ. Какую модель власти, в целом, формируют эти инициативы президента?
- Предлагается переход к однопалатному парламенту — Курултаю — в составе 145 депутатов, не более 8 комитетов. Сохраняется пропорциональная избирательная система с пятипроцентным порогом и социальными квотами для женщин, молодежи и людей с особыми потребностями.
Параллельно предлагается новый консультативный орган — Халық Кеңесі, Народный совет, в который войдут 126 человек по формуле "42+42+42". Его члены назначаются президентом, при этом заявлено право законодательной инициативы. По замыслу, этот орган должен стать площадкой для выработки идеологических ориентиров, внутриполитических предложений, а также обсуждения гуманитарной повестки и вопросов общественного согласия.
Институт президентства усложняется: вводится пост вице-президента. При сложении полномочий главы государства предусмотрены внеочередные выборы в течение двух месяцев.
Завершает этот блок идея создания Конституционной комиссии (более 100 человек) и вынесения реформ на референдум. По масштабу предлагаемые изменения сопоставимы с переходом к новой конституционной модели.
В целом, этот блок, образно говоря, "переворачивает доску" и расставляет точки над процессом трансформации политических институтов Казахстана. Если из послания народу 2025 года стало ясно, что политическая конструкция Нового Казахстана будет держаться на трёх опорах ("Сильный Президент – Влиятельный Парламент – Подотчётное Правительство"), то выступление 2026 года снимает интригу. Оно показывает, где находится центр тяжести, и кто будет "сидеть на табурете власти". Казахстан остаётся президентским, восточная традиция не нарушена.
- Как именно в новой архитектуре власти обеспечивается управляемость и устойчивость президентской системы?
- Во-первых, норма о внеочередных выборах главы государства в течение двух месяцев при досрочном прекращении полномочий фактически исключает сценарий затяжного "межвластия". Центр управления должен оставаться непрерывным и президентским.
Во-вторых, введение должности вице-президента является функциональным расширением института президентства. Во внутренней логике системы это решает сразу две задачи. Повышается управляемость, появляется официальный "второй контур" участия в переговорах, форумах и политическом сопровождении решений. Снижается неопределённость транзита, что особенно важно в условиях длительного "односрочного" президентского периода, когда цена любой неопределённости возрастает.
В-третьих, создание Халық Кеңесі при ключевой роли президента превращает его в институциональный канал связи между президентской вертикалью и активными общественными группами. Это не "вторая палата", а механизм легитимации, согласия и идеологического сопровождения президентского курса.
- Как в этой конфигурации меняется роль парламента и исполнительной власти?
- С парламентом картина иная. Просматривается попытка собрать связку законодательной и судебной ветвей как потенциальный "кнут" для исполнительной власти, прежде всего, правительства. Формально система становится проще (однопалатность), но фактически жёстче по контролю и по кадрам. При этом "кресельный баланс" выдержан. Сенат упраздняется, но законодательное присутствие расширяется до 145 мандатов. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Парламент получает больше веса, но не превращается в конкурирующий центр власти.
Главным условным "потерпевшим" в этой схеме выглядит правительство. С одной стороны, его деятельность становится объектом более жёсткого внимания парламента и усиленного нормотворчества. По своей природе оно тяготеет к "народным чаяниям" и политическим требованиям. С другой стороны, курс на ИИ, цифровизацию и дашборды увеличивает возможности технического контроля и частичного замещения управленческих функций. Это означает простую вещь: требования к профессионализму исполнительного блока растут, а пространство для бюрократических ошибок и имитации результатов сокращается.
Читайте по теме:
Инициативы президента стали продолжением масштабной политической реформы – Олжас Бектенов
