В Монголии усиливается напряжение вокруг масштабной реформы системы исполнительной власти. Кабмин инициировал оптимизацию управленческой структуры и пересмотр модели государственного администрирования, что уже вызвало резкое неприятие со стороны оппозиционных политических сил, передает inbusiness.kz.
Правительство параллельно готовится к глубокой кадровой "перестройке", затрагивающей как архитектуру управления, так и параметры бюджетных расходов. Центральным элементом реформы стало решение отказаться от института "хяналтын менежер" – контролирующих менеджеров, назначаемых из числа представителей крупнейших партий: Монгольской народной партии (МНП), Демократической партии и Трудовой национальной партии.
Данная схема была внедрена при прежнем премьер-министре Лувсаннамсрайне Оюун-Эрдэнэ в рамках перехода на проектный менеджмент. Тогдашний кабинет заявлял о планах назначить порядка 400 таких менеджеров в госкомпаниях. На практике число назначений ограничилось 128 специалистами. На них возлагались функции усиления контроля, сопровождения проектов и повышения эффективности управления.
Креативные контролирующие менеджеры не были частью вертикали министерств, не имели политического мандата, но при этом вмешивались в управленческие процессы. В результате они не могли принимать окончательные решения, но могли тормозить их принятие. Ответственность оставалась у министров, влияние – у менеджеров, а итоговая эффективность – ни у кого. Новый же состав правительства под руководством Гомбожава Занданшатара решил устранить эту асимметрию. Премьер намерен полностью отказаться от старой модели и восстановить институт замминистров.
"В Монголии началась масштабная перестройка системы исполнительной власти, которая затрагивает не только кадровый состав, но и саму логику госуправления. Правительство взяло курс на упрощение структуры, сокращение дублирующих функций и снижение бюджетных расходов. Первым практическим шагом стало возвращение института заместителей министров и одновременный демонтаж модели так называемых контролирующих и продуктивных менеджеров", – пишет политический обозреватель Эрнест Баатырев.
Действующий кабмин работает в составе 16 министерств. На заседании правительства уже принято принципиальное решение о назначении замминистров. Далее парламент должен утвердить каждого кандидата. Как было объявлено, эта мера снижает нагрузку на бюджет и возвращает классическую управленческую модель. Вице-министр несет персональную ответственность и работает в связке с министром. Так проще контролировать, ставить задачу и предъявлять требования. В системах госуправления в мире это не новация, а норма.
Параллельно власти намерены освободить от должностей всех 128 менеджеров по контролю и производительности, назначенных при предыдущем правительстве. Изначально их институт позиционировался как механизм усиления госконтроля над госкомпаниями. Однако стало очевидно, что новая конструкция не привела к росту эффективности, а напротив – создала дополнительный слой бюрократии с размытыми зонами ответственности, сказали в правительстве.
Проработка этой инициативы велась на протяжении нескольких месяцев. Источники в политкругах указывают, что работа над вопросом началась еще летом. На последнем съезде МНП многие делегаты открыто заявляли, что отсутствие замминистров приводит к управленческим сбоям и снижает эффективность работы госаппарата. Они напомнили, что данные должности прямо предусмотрены законодательством и являются неотъемлемым элементом любой системы госуправления, пишет портал babr24.com.
Премьер-министр Занданшатар в недавнем выступлении в качестве примера указал на ситуацию, когда министр находится в командировке: в таком случае должен быть уполномоченный представитель, способный официально исполнять его функции. По его словам, вице-министры – это не излишество, а необходимый элемент эффективного управления, широко применяемый в большинстве стран мира. Он также отметил, что при международных контактах, в том числе визитах вице-министров других государств, партнеры ожидают общения с чиновником сопоставимого ранга, а не с менеджером-супервайзером.
Существенным аргументом в пользу реформы стала ее финансовая составляющая. Расходы на содержание 128 менеджеров достигли почти 29 млрд тугриков в год (около 4,2 млрд тенге). К этой сумме добавились расходы на транспорт, офисы и другие условия. А содержание 16 замминистров обойдется примерно в 800 млн тугриков в год. Представители власти говорят об экономии в 36-58 раз. Страшно даже представить, каких масштабов достигли бы расходы, если бы прежнее правительство реализовало план по назначению всех 400 менеджеров, акцентируют местные СМИ.
Новые вице-министры будут обязаны обеспечивать политическую и организационную поддержку главы ведомства, координировать работу подведомственных учреждений, ускорять реализацию проектов и представлять интересы министерства в парламенте, администрации президента, правительстве и регионах. Эти функции невозможно передать госсекретарю министерства, который отвечает лишь за административную часть. За прошлый год отсутствие полноценного замещения приводило к задержкам важных документов и накоплению нерешенных вопросов.
Тем не менее оппозиция расценивает происходящее как косметическую и декоративную реформу. По ее мнению, кадровые перестановки сами по себе не обеспечат прозрачности управления. Они настаивают на усилении механизмов подотчетности, открытости процесса назначений и исключении протекционизма правящей партии.
Демократическая партия Монголии уже перешла от публичной критики к сбору подписей за отставку премьер-министра. Как отмечают депутаты ДПМ, институт менеджеров по контролю и продуктивности не входил в структуру министерств, поэтому могли независимо принимать решения, иметь собственную повестку. Им был отпущен всего год, и этого времени оказалось недостаточно, чтобы их возможности проявились полностью. Теперь им ставят в упрек то, что они обернулись лишним управленческим этажом – без ясных границ ответственности и с ощутимой нагрузкой на бюджет, притом что обществу так и не был представлен отчет об итогах их деятельности.
С политической точки зрения вице-министры, в отличие от менеджеров, встроены в вертикаль исполнительной власти, что упрощает правительству принятие решений и снижает его зависимость от формально независимых фигур партийного происхождения. По существу, под прикрытием новой реформы правящая Монгольская народная партия последовательно вытесняет из правительства представителей других политических сил, концентрируя управленческие позиции в руках МНП, поясняют в оппозиции. Список кандидатур вице-министров уже представлен внутри правящей партии.
Фракция Демпартии в парламенте расценила возвращение заместителей министров как отход от политики жесткой экономии и попытку расширить бюрократический аппарат. Лидер парламентской группы Одон Цогтгэрэл заявил, что правительство должно отказаться от этих назначений и сократить структуру министерств, иначе вопрос об отставке кабинета внесут на парламентское рассмотрение.
По данным оппозиции, официальное письмо с требованием отставки премьер-министра уже подписали более десяти депутатов, а цель – собрать не менее 32 подписей, необходимых для запуска конституционной процедуры импичмента.
В Великом государственном хурале Монголии заседают 126 депутата, из них правящая МНП имеет лишь 68 мест.
Фракция Демпартии в Великом государственном хурале провела внеочередное заседание, на котором представители заявили, что правительство фактически создает "40 министров", расширяет госаппарат и игнорирует закон о сокращении расходов. И этот аргумент звучит логично: дополнительные должности – это всегда риск разрастания аппарата. В Демпартии указали на сложности для бизнеса, рост налоговой нагрузки и отсутствие четкой экономической стратегии у власти, а также допустили возможность отставки правительства.
Критика затрагивает не только кадровые решения, но и общий социально-экономический фон: налоговое давление на монгольский бизнес, проблемы с топливным снабжением, снижение уровня жизни населения. В этом контексте возвращение замминистров подается как символ оторванности власти от реальных проблем.
Недоверие между политическими силами в Монголии остается ключевым фактором конфликта. Для МНП реформа – способ вернуть управляемость и сократить расходы. Для Демпартии – удобный повод усилить давление на премьер-министра и мобилизовать протестный электорат. Экономические аргументы в этой конфигурации играют вторичную роль – они важны, но не решающи.
Таким образом, реструктуризация исполнительной власти в стране с населением всего 3,6 млн человек является не только административным, но и глубоко политическим процессом. Даже меры, формально направленные на оптимизацию и экономию, становятся объектом жесткой конфронтации.
Реформа затрагивает десятки госучреждений, миллиарды бюджетных средств и стратегию управления на годы вперед, поэтому общество ожидает не формальных перестановок, а реального обновления госаппарата. Исполнительная власть уверяет, что изменения не ограничиваются только уровнем правительства. Параллельно идет активная ротация руководителей в госорганах и компаниях. Среди заметных решений – обсуждаемое назначение Пурвээгийна Делгэрнарана главой главного таможенного управления, происходящее на фоне коррупционного скандала в таможенных органах. Ранее он возглавлял центральную избирательную комиссию.
Сообщается также о планах смены руководства в ряде ведомств. Эти шаги вызывают неоднозначную реакцию, поскольку некоторые представленные кандидаты уже фигурировали в скандалах или связаны с политическими и региональными кланами влияния.
Лидеры Демпартии не верят в искренность "перестройки" и видят в назначениях перераспределение лояльностей и подготовку к следующим выборам. В глазах оппозиции вице-министр – это политическая фигура, а значит, расширение власти правящей партии. МНП усматривает в критике инструмент давления и попытку остановить курс на управляемость. На этом фоне сама реформа стала тестом на прозрачность. Если кабмин сможет продемонстрировать измеримый эффект – ускорение принятия решений, снижение издержек, повышение предсказуемости управления, уменьшение расходов, конфликт сойдет на нет. Если же назначения окажутся символическими, реформа станет лишь очередным эпизодом в хронике институциональной нестабильности и станет поводом для новой атаки на власть.
Очевидно, что текущие изменения не являются окончательными. Значит, нынешний конфликт – не финал, а только первый акт. Правительство заявило о намерении продолжить оптимизацию и поиск дополнительных резервов для экономии (может, пригласят И. Маска?). В ближайшие месяцы страну ожидают новые кадровые решения и корректировка модели управления. Остается открытым вопрос, удастся ли реализовать этот курс без очередного витка политического кризиса.
Дополнительным фоном выступают признаки финансового кризиса. Бюджет Монголии на 2026 год предусматривает сбалансированные доходы в размере 31,6 трлн тугриков и общие расходы на уровне 32,98 трлн, что формирует дефицит около 1,3% ВВП. Изначально планировался объем расходов в 33,4 трлн, однако экономическая неопределенность вынудила власти пойти на секвестр.
Правительство декларирует стремление обеспечить финансовую стабильность в 2026 году, ограничить рост расходов, повысить доходы граждан, сохранить качество и доступность основных соцуслуг.
Монголия пытается привести исполнительную власть в форму. Республика, которая себя называет страной вечного синего неба (Мөнх хөх тэнгэрийн орон), тем самым поэтично подчеркивая, что в стране более 250-260 солнечных дней в году, на данный момент переживает период экономических колебаний. Государство ищет деньги. Есть мнение, что в таких условиях дисциплина управления важнее политического разноголосья и креативных экспериментов.
Впрочем хроническая проблема Монголии, как и любой развивающейся экономики, остается: как построить работающую систему управления в условиях ограниченных ресурсов, слабых институтов и высокой политической конкуренции. Вопрос лишь в том, хватит ли у власти политического капитала довести процесс до логического завершения, не превратив экономическую оптимизацию в очередной повод для кризиса.
Читайте по теме:
Власти Монголии хотят заработать 8 млрд долларов на туризме
